Pages Navigation Menu

Московская церковь Назарянина

Расточительная любовь (От Иоанна 12:1-11)

Я не знаю, как вы, но я ужасно не люблю, когда в книге или в кино вечеринка или званый обед оборачивается конфликтом. А вот писатели и сценаристы эти штучки используют в своих произведениях с удовольствием: гнев и обиды собравшихся за столом вырываются на поверхность, члены семьи орут друг на друга, а гости печально наблюдают за происходящим на неудавшемся ужине. Для драматурга это самая подходящая ситуация, удобный случай повернуть сюжет, но мне уже в начале такой сцены хочется переключить на другой канал. Общая трапеза придумана для того, чтобы люди праздновали, радовались друг другу, общались, делились радостями, если это праздник, или выражали поддержку, если их собрало печальное событие. Общие трапезы не устраивают ради того, чтобы учинять бессмысленные битвы и насилие.

Сцена в 12-й главе Евангелия от Иоанна, которую мы сегодня читаем, тем более драматична, что как раз в этот момент Иисус остро нуждается в понимании и поддержке своих последователей. Мир объединился против Него, религиозные власти ищут возможности убить Его после того, как Он вернул к жизни Лазаря, и многие уверовали в Него. Иисус давно готов к этому, но пусть хотя бы друзья держатся вместе и твердо стоят на его стороне в это решающее время! Так ведь нет, мы видим, как за этим столом сгущается напряжение и выливается в конфликт, когда один из присутствующих выражает вслух неловкость и недоумение, которые испытывают все.

Самый очевидный конфликт в этой истории между Иудой и Марией (мы коснемся его чуть позже), но в этой истории есть и другие не такие очевидные «напряжения» и внутренние конфликты, которые мы ощущаем. Иоанн говорит: «Марфа служила… Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его».

Напряжение между Марфой и Марией возникает уже не в первый раз. Благодаря всем Евангелиям, мы хорошо знакомы с этими сестрами, и они очень ярко напоминают нам людей из нашего окружения. Марфа была той, что приготовила Иисусу, Лазарю и ученикам ужин и подавала его. А Мария не позволяет сестре играть ключевую роль – она сама выходит на авансцену и не просто садится у ног Иисуса, но и умащает ему ноги, довольно демонстративно отирая их своими волосами. Попытайтесь это представить: ей явно пришлось лечь на пол, т.е. занять позу совсем непристойную, и не только для того времени, и сегодня это вызвало бы минимум удивление на лицах собравшихся гостей. Можно только представить себе реакцию всех присутствующих: бесстыжая! Можно ощутить воцарившееся за столом чувство неловкости. Но из рассказов Евангелий, однако, понятно, что Мария не сумасшедшая, и что есть какая-то веская причина, подтолкнувшая ее поступить так. Она явно пытается что-то сказать этим жестом Иисусу и всем остальным. Но что? Несомненно, и все присутствующие терялись в догадках.

Последователи Иисуса всегда жили в постоянном напряжении, особенно после того, как Иисус вернул Лазаря к жизни, и стало ясно, что против Иисуса готовится заговор, и их жизни тоже находились под давлением и под прицелом властей. А тут еще это… Но для Марии нет другого времени, она – в порыве благодарности и почтения к Иисусу совершает этот очень интимный… несоответствующий ситуации… и самый непрактичный поступок в Библии. Ей не стоило этого делать, по меркам той культуры это был, мягко говоря, перебор. Женщина в то время вообще не распускала на людях волосы, как сделала Мария. И тем более женщина не распускала волосы перед мужчиной, если он не был ее мужем. Её поступок был не только слишком интимным, но еще и неуместным: все знали, что когда помазывали кого–то, то елей возливался на голову, а не на ноги.

Именно так было, когда Моисей помазал Аарона в священники, когда Самуил помазал Саула на царствие, когда Самуил помазал Давида на царствие, когда Нафан помазал Соломона, – елей возливался на голову. Но Мария, переполненная благодарности,… и любви,… и почтения,… взяв драгоценное благовоние, выливает его не на голову, а на ноги Иисуса и потом, распустив свои волосы, отирает ими Его ноги… Слишком интимный, неуместный и к тому же совсем не практичный жест.

Иуда («который потом предаст Иисуса» – напоминает нам Иоанн) на это и указывает. И начинается напряженная сцена ужина. Все слушают его, смотрят то на Марию, то на Иуду, то на Иисуса (ждут, что Он сделает). Иуда возмущается: «Зачем она это сделала? Такое благовоние на базаре стоит огромных денег. Где она взяла его вообще? Стоит, небось, 300 динариев. Иисус, чтобы такие деньги заработать, человек трудится год, 6 дней в неделю, по 12 часов в день, какая пустая трата средств. Подумай, сколько хлеба можно было бы купить! Ну пахнет, конечно, хорошо, но вскоре и запах пройдет, как жаль денег, и зачем она это сделала?»  Иисус отвечает, но Его ответ выходит за рамки всех этих соображений, и практических (о которых говорит Иуда), и тайных (о которых говорит нам про Иуду Иоанн, напоминая, что тот приворовывает из общей казны).  И как всегда, реакция Иисуса неожиданна.

Так уже было в 11-й главе, когда Мария и Марфа послали к Иисус весточку о том, что Лазарь, Его друг, был болен. Но вместо того, чтобы немедленно пойти туда, Иисус, ножиданно для всех, «пробыл два дня на том месте, где находился» (11:6). Потом Иисус все же отправился в Вифанию, но когда пришел туда, Лазарь уже умер и был похоронен. И помните, как Марфа, услышав что Иисус идет, бросается Ему навстречу. Марфа кажется человеком, не особо выбирающим слова, она говорит прямо, говорит, что думает,… сказала, как отрубила. Это видно и во время ужина: она готовит его, подает, убирает. У нее нет времени на ерунду, она сосредоточена, целеустремленна… Она уверенная, уравновешенная, наверное, не эмоциональная женщина, знающая свое дело. Поэтому, не говоря ни «здрасьте», ни «спасибо, что пришел», ни «рады видеть тебя», она сразу же причитает: «Господи, если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой». После этого Иисус объясняет ей о смерти и воскресении, о том, кто Он такой и что Он может сделать.

И вот, что интересно, Мария, как и Марфа, тоже пошла навстречу Иисусу. Но встретив Его, Мария первым делом упала ему в ноги (и там она упала Ему в ноги! О благоразумной Марфе, конечно, такого не сказано) и сказала: «Господи, если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой» – абсолютно те же слова, что сказала ее сестра. Но на удивление, Марии Иисус ничего не объясняет о жизни, смерти и воскресении, как объяснял Марфе. 33-й стих говорит: «Иисус увидел ее плачущую и пришедших с ней Иудеев плачущих, Сам восскорбел духом и возмутился». Ответ Иисуса Марии был иным, нежели Марфе.  Необязательно лучшим, просто неожиданным для другим. И за ужином ответ Иисуса не вписывается ни в какие соображения о происходящем собравшихся. Его слова трудно истолковать наверняка, и Иоанн понимал, что они могут показаться бессмыслицей. Но он так же понимает: именно в этой бессмыслице суть дела!

Из слов Иисуса следует, что Мария сберегла драгоценное миро, чтобы умастить его тело после смерти. Но ее поступок (как и слова Каиафы в 11-й главе) выражают больше, нежели она на тот момент знает и понимает. Смотрите, что Иисус ответил на возражение Иуды… Иуда спросил: «Зачем она это сделала?» Иисус знал, что Мария была благодарна и проявляла почтение Ему, т.к. сестры верили, что Он «Христос, Сын Божий, грядущий в мир». Но Иисус ответил: «Оставьте ее, она сделала это к моему погребению». Именно так сказал Иисус. Я представляю реакцию Марии: «Что? Помазала к погребению? Да нет, я просто хотела сказать спасибо.  Я просто…» Очевидно поступок Марии имел даже более глубокое значение, чем то, которое она придала ему. Ее действие благодарности и любви становится пророчеством: очень скоро Иисус умрет и будет погребен, причем погребен с такой поспешностью, что его тело уже нельзя будет умастить, поэтому лучше всего совершить этот обряд прямо сейчас. Она отдала самое ценное, что имела, а Бог в присутствии Христа сделал ее поступок еще намного более значимым, чем она себе могла представить. И Бог это делает снова и снова, когда мы предоставляем себя Ему для служения безоговорочно.

Но вернемся к столкновению Марии с Иудой, ведь мы должны задать себе вопрос: «А где ты в этой истории? С кем ты отождествляешь себя?» Готовы ли мы отождествлять себя с застывшей от стыда Марией, которая принесла в дар и поклонение Иисусу всё, что имела, пренебрегая и обидой сестры, считающей, что она одна делает всю тяжелую работу по дому; пренебрегая гневом собравшихся в той комнате мужчин, которые, так сказать, не ручаются за себя, когда женщина при всех распускает свои волосы; пренебрегая насмешками Иуды, который всему знает цену и ни за чем не признаёт подлинной ценности? А мы готовы пренебречь подобными вещами ради всесердечного служения Тому, Кто пришел умереть ради исцеления всего мира, и даже нас?

Или мы на стороне осторожного, хитрого, умеющего сохранить свою репутацию Иуды (ведь именно таким об был в глазах большинства знакомых): его обязанность – разумно тратить скудные средства спутников Иисуса, которые не могли расчитывать на постоянный или сколько-нибудь крупный доход; он должен был удовлетворять их нужды и что-то откладывать в пользу бедных. Иуда регулярно занимался благотворительностью, и даже когда во время последней вечери он выйдет из комнаты, ученики предположат, что он пошел позаботиться о бедняках.  Не надо автоматически дистанциироваться от Иуды, потому что мы знаем, что даже в этот почти уже последний момент, никто из учеников и не подозревал его в измене. Иуда только что видел акт непревзойденной любви, но назвал его расточительной тратой. Будучи сам озлобленным, он начал видеть всё с точки зрения этой озлобленности. Не различаем ли мы его лицо, тенью, отблеском, когда глядим в зеркало? Видение человека зависит от его внутреннего состояния. Извращенный ум извращает всё, что он видит, и потому, когда мы обнаруживаем, что слишком увлекаемся критикой других и приписываем им недостойные побуждения, нам нужно остановиться и перестать проверять их, и начать проверять самих себя.

Или мы остались в кухне с Марфой, усердно служа Господу, разумно, рационально? И на самом деле, нет ничего плохого в том, чтобы служить Господу на кухне, служить своими руками. Вот только очень важно задавать себе вопрос: когда я занимаюсь практическим служением, как я реагирую на Марию и на её конфликт с Иудой? Если я тихонько негодую о том, почему мне всё приходится делать одной, в то время как другие непонятно чем занимаются, мне нужно переключиться с них на свое собственное сердце, потому что служение мое перестает быть служением и становится лишь занятостью и самоправедностью.

Иоанн в своем рассказе ясно указывает на Марию как на пример преданности. Оба раза, когда она появляется в евангелии, она находится у ног Иисуса. Это действие символизирует безраздельный интерес преданного ученика Иисуса. И Иисус, защищая ее, подчеркивает, что она что-то поняла даже лучше, чем Его ученики. Очень скоро за последней вечерей они будут задавать вопросы и ставить под сомнение решение Иисуса пойти на смерть. Мария предстает, как человек, который не задает вопросы и не ставит под сомнение замыслы Иисуса, она просто заботливо начинает готовить Его к погребению.

Как же мы можем последовать преданности Марии сегодня?

Во-первых помня, что в настоящей любви всегда есть самоотречение. Мария не думала о том, что подумают окружающие, она знала, что должна послужить Господу, и сделала это, даже не понимая до конца насколько это было нужно Иисусу в этот момент надвигающейся смерти. А многие из нас стесняются показать свое христианство, всегда беспокоясь о том, что подумают и скажут другие. но Мария настолько глубоко любила Иисуса, что ей было совершенно все равно что подумают другие. Этот поступок Марии же учит нас, что когда, не взирая на мнение окружающих, мы готовы всё положить у ног Иисуса в поклонении и благодарности, Бог в присутствии Христа, будет совершать намного больше того, что мы думали и делали.

Во-вторых, мы должны помнить, что настоящая любовь расточительна. Мария взяла самое драгоценное из того, что имела, и израсходовала полностью на Иисуса. Любовь не есть любовь, когда она тщательно вычисляет связанные с нею расходы. Она отдает все и жалеет только о том, что не могла дать еще больше.

И в-третьих, некоторые вещи можно делать всегда, а некоторые мы не сделаем никогда, если не используем момент, когда их можно сделать. У нас возникает желание сделать что-то великое, благородное и щедрое, но мы откладываем это на потом – мы сделаем это завтра; благородный порыв проходит, а дело так и не сделано. Иуда высказал жалобу на то, что драгоценное миро тратится попусту, тогда как оно могло бы быть продано, и деньги розданы нищим. Но как Писание говорит: «Нищие всегда будут среди земли твоей, потому Я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей» (Втор. 15,11). Помощь нищему можно было оказывать в любое время, но проявление чуткости и любви к Иисусу было ограничено временем до Креста Голгофы. Будем же помнить, что действовать нужно сейчас, потому что возможность очень часто не повторяется.

ОГРН 1027739519884 ИНН 7726084980 КПП 772701001
г. Москва, 117452, ул. Азовская, д. 39, к. 1
тел. +7(495)318-00-33 moscownazarene@mail.ru http://moscow.nazarene.ru/
Местная религиозная организация евангельских христиан «Церковь Назарянина»